Он превратил усадебные руины в царство грез, а дефекты фотографий — в художественном приеме. В Новой Третьяковке открылась выставка «Гармония образа», которая доказывает: Виктор Борисов-Мусатов не просто певец «дворянских гнезд», но дерзкий экспериментатор, опередивший время. Его короткая жизнь — история триумфа воли и духа, а его полотно — тот самый портал в прекрасную эпоху, который снова распахнут для зрителя.
9 июля в новом корпусе Третьяковской галереи на Кадашевской набережной стартовала выставка, которую ждали давно. «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа» — это не просто ретроспектива одного из главных символистов рубежа XIX–XX века. Это масштабное исследование творческого метода художника, из которого более 140 городов выросли из 20 музеев и были построены впервые — от Минска до Владивостока. Как отметила генеральный директор галереи Ольга Галактионова, «такой объемной выставки этого великого художника еще не было».
Человек, который «создал свою судьбу»
Виктор Борисов-Мусатов (1870–1905) прожил всего 35 лет, но сумел совершить тихую революцию в искусстве. Его имя ассоциируется с хрупкими девушками в старинных платьях, тенистыми парками и общей атмосферой светлой грусти. Однако за этой «прекрасной эпохой» скрывается история невероятного волевого человека.
В трехлетнем возрасте мальчик упал со скамейки, что привело к травме позвоночника. Эта детская драма сформировала его судьбу, но не сломила его дух. Как отмечает Ольга Глебова , хранитель отдела графики XVIII — нач. Третьяковская галерея XX века, параллель с французским художником-постимпрессионистом Анри Тулуз-Лотреком, здесь неизбежна, но вектор жизни русского художника был совершенно иным: «Несмотря на травму, он перенес множество операций, но он никогда не хотел ощущать калеккой… он сам вешал картины на выставках, был достаточно физически активным, сам заглублял холсты. Он очень рано сформулировал для себя свой голос и прямо двигался по нему. В итоге счастливо женился, у него родилась дочка, и, как он говорит: «Я сам создал свою судьбу» .
Этот аспект жизненной силы, жажда жизни, которую сам художник иронично называл «дионисийством», парадоксальным образом преломлялась в его знаменитом «холодном» колорите. На упреки критиков в маленькой лампочке полотен Борисов-Мусатов протестируйте сенный фирменный юмор: « Если вам холодно, я советую вам надеть валенки, горячий чай. Я и сам, когда пишу, очень мёрзну ».
Также обращает внимание, что его героини, одетые в платья XVIII века, задумчивы и грустны. На вопрос, почему он изображает их такими, художник исследовал: « Я ищу гармонию в эпоху диссонанса». Эта цитата могла бы стать эпиграфом выставки. Даже его муза Надежда Станюкович, жизнерадостная по натуре, на просторах превращается в идеальный образ печали, на что Мусатов остроумно заметил: «Должно быть, вы себя не знаете» .
Между прошлым и будущим: Мост через «прекрасную эпоху»
Виктор Борисов-Мусатов — фигура уникальности. Его творчество было своеобразным мостом, завершающим «прекрасную эпоху» и открывающим искусство XX усилий. Но главная задача выставки — показать не просто певицу усадебной грусти, художника-экспериментатора.
Первый зал, названный «Саратов, Париж, Саратов», задает тон всей экспозиции. Здесь — ранние работы, созданные после поездки в Париж и знакомства со студией Фернаны Кормона. Зритель видит увлечение импрессионизмом: струящиеся мазки, цветные тени, композиционные ритмы. Однако, как отмечает Ольга Глебова, уже в «Автопортрете с сестрой» (1898) проявляются лейтмотивы, проходящие через всю выставку. Эта работа — не просто портрет, это тщательно поставленная мизансцена, где передний план выписан детально, задний план размыт, как бы на фотографиях. «Он специально выносит на столик… покупает розы, хотя в саду розы не росли», — цитирует Глебова воспоминания о том, как строился этот кадр.
Усадьбы как декорации и тактильность как искусство
Творчество Борисова-Мусатова невозможно оторвать от пространства русской усадьбы — Зубриловки, Слепцовки, Введенского… Важное место в экспозиции занимает тема гобелена и тактильности. Работа «Гобелен» (1901), созданной в усадьбе Зубриловка — это манифест новой живописи. Борисов-Мусатов, вдохновляясь возрождением французских мануфактур, сознательно делает плоскостное пространство, отказываясь от глубины. Он пишет темперой по крупнозернистому холсту, проходя поверхность пастелью, чтобы добиться эффекта матовости и тактильности.
«Если вы подойдете поближе, вы увидите, как холст практически просвечивает, — рассказывает Ольга Глебова, обращая внимание на новаторский подход мастера. — Холст становится полноценным средством художественной выразительности… Борисов-Мусатов за счёт внимательности к тактильности, к фактуре, к игре линий уводит внимание зрителя от повествовательности. Не важно, о чём эта работа, а важно, как она сделана». Примечательно, что платья для моделей (в «Гобелене» позирует сестра Елена в двух ипостасях) шили по эскизам самого художника, который вышивал и умел чувствовать ткань. Даже крона деревьев рифмуется с формами кринолина — это сознательный поиск орнаментальной гармонии, уводящий зрителя от повествовательности к чистой форме.
Призраки и проявка: Фотография как инструмент
Одним из самых неожиданных открытий выставки стал раздел, посвященный самому смелому эксперименту Борисова-Мусатова с использованием фотографии. Борисов-Мусатов увлекся фотографированием еще в Париже, там же он купил «Кодак» и мастерски использовал снимки в работе, превратив камеру в полноценный инструмент живописца. Но его метод был глубже простого копирования.
В зале, где сопоставлены фотоэтюды и картины, видно, как художник перерабатывал реальность. Он использовал дефекты фотопленки (засветку, размытие) как художественные эффекты. «Фотографию искусством делают дилетанты. Возникали многочисленные дефекты, например, засветка… и Борисов-Мусатов умудряется обращать их в эффекты… Он, мысля, опережая намного свое время намного, приближается к каким-то уже абстрактным формам», — поясняет Ольга Глебова. Листья на портрете сестры превращаются в абстрактный орнамент, а работа «Призраки» (1903) и вовсе напоминает процесс проявки, где образы выступают из дымки и исчезают. Он переводил цветную реальность в черно-белую гамму на фото, чтобы затем, переосмыслив, создать идеальную цветовую гармонию, используя всего два-три пигмента.
Именно через объектив камеры, фиксирующий «паузу» и вырывающий модель из суеты быта, Мусатов переносил своих героинь в вневременное пространство XVIII века, в том числе создавая иллюзию ожившего гобелена.
Синтез искусств и нереализованные мечты
Художник грезил о монументальных росписях, мечтая соединить живопись с архитектурой. На выставке представлен процесс создания программного панно «Гармония» (1900). Художник работал над ним почти как конструктор: делал натурные этюды, создавал кальки, а затем складывал их в единую композицию, словно пазл.
Эта мечта о синтезе едва не осуществилась в конце его жизни. Один из разделов выставки посвящен эскизам монументальных росписей для особняка Александры Дерожинской в Москве (ныне — посольство Австралии) — проекту, который так и не был осуществлен при жизни мастера. Архитектор Федор Шехтель пригласил Борисова-Мусатова расписать особняк. Несмотря на тяжелейшее физическое состояние и финансовые трудности, Мусатов с головой ушел в проект, создавая эскизы на тему «Времена года». Хотя хозяйка дома отказалась от росписей, Третьяковская галерея приобрела эскизы. Как рассказывает старший научный сотрудник галереи, специалист отдела живописи 2-й пол. XIX — нач. XX века Дарья Манучарова, мечта художника соединить архитектуру и живопись осуществилась спустя столетие: при реставрации здания, эскизы Мусатова были бережно вписаны в интерьеры особняка с помощью современных технологий. «Борисов-Мусатов очень грамотно предусмотрел пространство…», — отмечает Манучарова, подтверждая, что даже в нереализованных замыслах художник был профессионалом высочайшего класса.
«Водоём»: шедевр отраженного мира
Кульминацией экспозиции становится знаменитый «Водоём» (1902–1903). Картина стала не только вершиной его мастерства, но и первым крупным финансовым успехом — полотно приобрел меценат Владимир Гиршман.
Дарья Манучарова помогает разгадать секрет притягательности этого полотна: «Ведь большую часть композиции здесь занимает пространство водоёма, то есть отражение неба здесь у нас становится таким главным объектом изображения… фигура прекрасной девушки, вписанная в водоём, одновременно принадлежит и реальному миру… Но одновременно она как будто принадлежит какому-то нереальному и реальному пространству этого отражения».
Мягкие, круглящиеся формы, отражения опрокинутых тополей и платье героини, сливающееся с водной гладью, создают эффект преображенного, музыкального мира. Недаром французский художник Морис Дени, восхищаясь коллекцией Гиршмана, выделял именно работы Мусатова, видя в них родственный дух европейского символизма.
Реквием уходящей эпохе
Финал выставки и финал земного пути художника окрашены в трагические тона. Потрясение от Русско-японской войны и смерть его музы, Надежды Юрьевны Станюкович, подкосили хрупкое здоровье Борисова-Мусатова.
Его работа «Реквием» (1905) — полотно из собрания Третьяковки и его вариант из Владивостока, написанные в память о Надежде Станюкович, это прощание, где настоящие героини, среди которых жена и сестра художника, движутся в фантастическом, нереальном пространстве. Это последняя работа мастера, ставшая реквием и ему самому. « Это как бы существовал уже другой мир, в котором была создана Надежда Станюкович. И ее провожают героини, которые тоже узнаются с других работ… Это его жена Елена Александровна, сестра Елена », — рассказывает Дарья Манучарова . Его вдова так дорожила этим полотном, что возила его с собой вокруг, и как-то попав в шторм на Черном море и чуть не потеряв картину, потом передала в дар Третьяковской галереи.
Виктор Борисов-Мусатов умер рано, но его наследие оказалось удачным для живых. Художник и теоретик искусства Михаил Ларионов позже назовет его одним из двух русских художников (наряду с Врубелем), определившим лицо современной живописи. Его стремление к плоскостности, синтезу искусств и смешанной работе с фактурой предвосхитили поиски авангардистов. И это заявление обретает вес, когда видишь, как сквозь туманную дымку картины Борисова-Мусатова возникает жесткая конструкция, рациональный расчет и бесстрашный взгляд в будущее.
Выставка «Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа» будет работать в Третьяковской галерее на Кадашевской набережной до 8 ноября 2026 года.
Вагиф Адыгезалов
