21 сентября 2026 года исполняется 110 лет со дня рождения Зиновия Ефимовича Гердта. Для миллионов он навсегда остался голосом Кота Матроскина, удава Каа и ироничного автора «Ну, погоди!». Однако за бархатным тембром и образом безупречного джентльмена скрывалась судьба человека невероятного мужества. Как фронтовик-сапер, прошедший через 11 сложнейших операций, стал эталоном актерского достоинства, интеллектуального юмора и галантности — читайте в нашем материале.
От Залмы до Зиновия: рождение псевдонима
История Зиновия Гердта — это классический пример того, как среда и личный выбор формируют гения. Он родился 21 сентября 1916 года в провинциальном Себеже (Витебская губерния, ныне Псковская область) в небогатой еврейской семье. При рождении мальчик получил имя Залман Афроимович Храпинович, а домашние звали его ласково «Зяма».
Контраст характеров родителей во многом предопределил его будущее: отец, строгий коммивояжер, чтил религиозные традиции, тогда как мать обожала русскую поэзию и музицировала, привив сыну тонкое чувство прекрасного.
В 1932 году семья переехала в Москву. Юный Зяма не помышлял о сцене: он окончил ФЗУ при Московском электрозаводе, получил профессию электромонтажника и даже успел поучаствовать в строительстве первой линии метрополитена. Театр пришел в его жизнь случайно — через клуб завода, где работал Театр рабочей молодежи (ТРАМ). Именно там произошла судьбоносная встреча с драматургом Алексеем Арбузовым. Понимая, что фамилия «Храпинович» может стать препятствием для сценической карьеры, Арбузов предложил юноше взять псевдоним. Так, в честь великой балерины Елизаветы Гердт, на свет появился Зиновий Ефимович Гердт — будущий аристократ советской сцены.
Цена мужества: трость как символ достоинства
Начало Великой Отечественной войны застало Гердта в статусе артиста, имевшего бронь. Однако он принял осознанное решение: ушел на фронт добровольцем. Воевал в саперных войсках — одних из самых опасных на передовой. Дослужился до гвардии старшего лейтенанта, командовал инженерной службой полка. 12 февраля 1943 года под Харьковом, обеспечивая разминирование полей для прохода советских танков, Гердт получил тяжелейшее осколочное ранение в ногу.
Последовала эвакуация в тыл и 11 сложнейших операций. Конечность удалось спасти благодаря таланту гениального хирурга Ксении Винцентини (жены Сергея Королёва), но артист на всю жизнь остался сильно хромающим. Трость стала его неизменным спутником.
Гердт совершил подвиг, превратив свой физический недостаток в часть сценического и личного шарма. Он никогда не жаловался, мастерски иронизируя над собой. Знаменитая фраза, сказанная на творческом вечере, когда зрители из сочувствия предложили ему сесть, стала хрестоматийной: «Ничего, ничего… Вы сидите за свои деньги, а я стою — за ваши».
Король кукольного театра и поиск «большой» сцены
После демобилизации в 1945 году Гердт пришел в Центральный театр кукол им. С.В. Образцова. Здесь в полной мере раскрылся его уникальный комедийный дар и виртуозное владение словом.
Визитной карточкой артиста стала роль конферансье Эдуарда Апломбова в легендарном «Необыкновенном концерте». Спектакль, к слову, попал в Книгу рекордов Гиннесса как постановка, собравшая наибольшее число зрителей в мире. На зарубежных гастролях Гердт вел конферанс на нескольких иностранных языках, покоряя западную публику безупречным чувством юмора.
Однако амбиции драматического актера требовали иной сцены. В поздние годы, из-за творческих разногласий с Сергеем Образцовым, Гердт покинул театр кукол. Он служил в «Современнике», а затем в Московском драматическом театре им. М.Н. Ермоловой, где его триумфом стала роль в спектакле «Костюмер».
Голос нации: от Каа до Короля Лира
Особую страницу в творческом наследии Зиновия Гердта занимает его работа в мультипликации и дубляже. Его бархатный, с легкой хрипотцой голос, наполненный неповторимой интонацией и тонкой иронией, стал настоящим саундтреком детства для нескольких поколений зрителей.
Мастерство актера позволяло ему создавать удивительно глубокие и разноплановые образы. Так, в «Трое из Простоквашино» он подарил нам кота Матроскина — эталон здравого смысла и обаятельной хозяйственной иронии. Совершенно иное настроение Гердт привнес в мультфильм «Маугли»: его удав Каа получился по-настоящему гипнотическим, философским и даже пугающим. Кроме того, именно голос Гердта, звучащий от автора в «Ну, погоди!», задавал тот самый уникальный тон, который сделал сериал культовым.
Однако диапазон его таланта не ограничивался анимацией. Пожалуй, вершиной мастерства актера можно считать дубляж короля Лира в одноименном фильме Григория Козинцева, где Гердт озвучил эстонского актера Юри Ярвета. Сам Зиновий Ефимович считал эту работу своей главной актерской удачей: ему удалось передать всю трагедию стареющего монарха, опираясь исключительно на силу и выразительность собственного голоса.
Кинематографическая галерея: поздний дебют и абсолютные попадания
Зиновий Гердт пришел в большое кино относительно поздно, однако этот «запоздалый» старт обернулся чередой триумфов. За свою карьеру он снялся более чем в 80 фильмах, каждый раз создавая на экране галерею образов, в которых эксцентрика удивительным образом сочеталась с глубокой человечностью.
Его путь к признанию в кино начался в 1967 году с главной роли в фильме Петра Тодоровского «Фокусник». Образ Виктора Кукушкина не только подарил зрителям нового, по-настоящему близкого героя, но и положил начало крепкой творческой дружбе между актером и режиссером.
Однако настоящим откровением стала роль Михаила Самуэлевича Паниковского в «Золотом телёнке» (1968). История этого попадания в образ почти легендарна: Гердт сам настоял на этой роли, переиграв на пробах Ролана Быкова. Он принципиально отказался от гротеска, сделав «гусекрада» не просто смешным, а трогательным, глубоко одиноким и трагичным человеком, вызывющим искреннее сочувствие.
В последующие десятилетия Гердт мастерски примерял на себя самые разные маски. В «Розыгрыше» (1976) он предстал в образе интеллигентного учителя химии Карла Сигизмундовича Йоликова, а в культовом «Месте встречи изменить нельзя» (1979) создал незабываемый портрет соседа Шарапова — Михаила Михайловича Бомзе, чьи интонации мгновенно ушли в народ и стали крылатыми.
Даже в эпизодических ролях Гердт оставался мастером детали. Будь то колоритный продавец попугаев Перцовский в картине «О бедном гусаре замолвите слово» (1980) или рассудительный главврач Борис Семенович в «Интердевочке» (1989), он всегда наполнял своих героев жизнью, превращая каждое появление на экране в маленькое событие.
Джентльмен и романтик: личная жизнь
Коллеги и друзья неизменно вспоминали Зиновия Гердта как человека невероятного обаяния, который с особым трепетом относился к женщинам. Для него галантность никогда не была пережитком прошлого — напротив, артист считал её фундаментом внутренней культуры. Он слыл настоящим виртуозом ухаживания и даже преподавал молодым актерам свое знаменитое «правило подачи пальто», превращая этот простой жест в искусство.
Столь же насыщенной, как и творческая биография, была личная жизнь артиста, в которой нашлось место трем серьезным союзам. Первой супругой Гердта стала актриса Мария Новикова; в этом браке родился сын Всеволод, впоследствии ставший известным ученым-теплофизиком. Позднее судьба связала Зиновия Ефимовича со скульптором Екатериной Семерджиевой, однако этот союз продлился около восьми лет.
Тем не менее, подлинное счастье и главную любовь своей жизни артист обрел в лице переводчицы-арабистки Татьяны Правдиной. Их знакомство состоялось в 1960 году и переросло в крепкий союз, продлившийся 36 лет — вплоть до самого ухода актера. В этой семье Гердт нашел не только супругу, но и стал по-настоящему родным человеком для её дочери от первого брака, Екатерины. Он удочерил девочку, которая со временем реализовала себя в творчестве, став известным режиссером-документалистом и дизайнером.
«Небесное место на земле» и финальный аккорд
Зиновий Ефимович до последних дней обожал свой родной Себеж, часто повторяя: «Мне повезло, я из небесного места на земле – я из Себежа!».
В 2011 году в парке города ему открыли памятник: бронзовый артист сидит на скамейке рядом с чемоданом и тростью. Существует добрая традиция: туристы трут его ботинки «на удачу», отчего они блестят до зеркального блеска — метафора народной любви, которая не тускнеет со временем.
Свой последний творческий выход Гердт совершил в октябре 1996 года, снявшись в телепередаче «Чай-клуб». Едва держась на ногах, тяжело больной, он преобразился перед камерой. На вопрос жены, как ему удалось найти в себе такие силы, он ответил фразой, ставшей завещанием для всех профессионалов: «Старая цирковая лошадь, когда слышит фанфары, встает на дыбы. Это кураж».
18 ноября 1996 года Зиновия Гердта не стало. Он ушел, так и не зная о своем страшном диагнозе, сохранив до конца дней ясность ума, иронию и достоинство. Сегодня, спустя 110 лет после его рождения, наследие Гердта остается эталоном того, как можно любить зрителя, любить искусство и, несмотря на боль, идти по жизни с высоко поднятой головой и безупречной осанкой джентльмена.
Эльза Ярова
Фото: ВСЕТЕАТРЫ.РФ
