К 170-летию Третьяковской галереи открылась экспозиция, возвращающая из забвения уникальное собрание икон ее основателя. Впервые за долгие годы коллекция, которую Павел Третьяков собирал для создания «хода всей русской школы живописи», представлена практически целиком. О пути собирателя, научных прозрениях и зарубежном триумфе древнерусских шедевров в материале для ВСЕТЕАТРЫ.РФ рассказали журналистьам сотрудники музея.
Выставка «Иконы Павла Третьякова. История коллекции» стала беспрецедентной по своему составу. Проект объединил более 100 уникальных предметов из собраний Третьяковки, Русского музея, Исторического музея, РГАЛИ и Российской государственной библиотеки. Однако главная интрига заключается в самих иконах: большую их часть, пролежавших в запасниках десятилетиями, публика увидит впервые.
В центре внимания — редкие памятники XV–XIX веков, среди которых такие шедевры, как «Предста Царица» и «Богоматерь Умиление (Игоревская)». О том, как Павел Михайлович формировал свое собрание и кто из знаковых фигур культуры XIX–XX веков помогал осмыслять эту коллекцию, рассказала Светлана Татарченко, сотрудник отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи, кандидат искусствоведения, проведя экскурсию по залам экспозиции.
Путь Третьякова как коллекционера икон начался с эстетического потрясения от так называемого «мелочного письма». В XIX веке среди собирателей, в том числе принадлежащих к официальной церкви, невероятно ценилась миниатюрность и ювелирная детализация строгановских писем. «Это особое внимание к детали, тонкая работа со светом, занимательность сюжетов, иконографически сложные разработки — всё это очень ценилось собирателями XIX века, и таких икон в собраниях Силина и Постникова было большинство», — пояснила Светлана Татарченко.
Именно эти вкусы определили ядро коллекции самого Третьякова, пополнявший свою коллекцию покупкой уникальных икон у известных антикваров, в частности, у Силина и Постникова, который разорившись, вынужден был продать немало шедевров. Павел Михайлович, будучи человеком рачительным, искал ценные вещи не только у «китов» рынка. На выставке представлена купчая на приобретение икон в более скромных лавках Егорова и Иванова — Третьяков был практичен и позволял себе покупки у разных продавцов, если позволяло чутье.
Свою первую икону — «О тебе радуется» — он купил у Силина в январе 1890 года, а уже спустя месяц приобрел у него же партию из 11 икон. Несмотря на скромные по мировым меркам размеры (всего около 60 икон), коллекция включила в себя настоящие жемчужины. Недавние технологические исследования развеяли многолетний скептицизм об истинной ценности большинства икон Павла Михайловича: экспертиза в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах показала, что случаев поновлений или подделок в собрании Третьякова — единицы. Основной блок коллекции, датируемый XVI–XVII веками, демонстрирует подлинную, высококлассную живопись.
Коллекция Третьякова поражает своей национальной сфокусированностью. В ней нет византийских или поствизантийских икон, которыми увлекались его современники. «У Третьякова таких вещей нет, только русские памятники (иконы), — подчеркивает Светлана Татарченко. — В этом прослеживается его желание проследить ход истории всей русской школы, как она есть».
Это стремление привело к покупке старейшего экспоната нынешней выставки — иконы «Предста Царица» первой половины XV века, созданной в Новгороде. Еще один новгородский образ рубежа XV–XVI веков, «Покров Богоматери», интересен нетривиальной иконографической деталью: среди молящихся во Влахернском храме изображен преподобный Сергий Радонежский, живший столетиями позже событий легенды. Для новгородцев, не боявшихся творческого переосмысления, это было естественно, а для Третьякова — особенно ценно: тема русского подвижничества была ему крайне важна.
Собирательство Третьякова не было эмоциональной прихотью. Экспозиция доказывает его глубокий, почти научный подход через книги, рукописи и переписку. Он общался с выдающимся ученым Дмитрием Александровичем Ровинским и владел его редкой книгой «История русских школ иконописи» 1856 года. Любопытна судьба этого труда: Ровинский подробно писал о запретном тогда старообрядческом искусстве, из-за чего цензура потребовала купюр. Полный текст увидел свет лишь в 1903 году.
До своей смерти в 1898 году Третьяков хранил иконы в своей квартире, в домашнем моленном пространстве, но в завещании четко указал передать их в городскую галерею. «То есть всё-таки он мыслил, что иконная коллекция дополнит его собрание живописи XIX века», — комментирует сотрудник музея этот факт.
Хранителем этого замысла стал Илья Семёнович Остроухов. Будучи попечителем галереи, он в 1904 году заказал Виктору Васнецову эскизы специальных витрин в неорусском стиле (изготовленных затем в Абрамцевской мастерской) и обратился к светилу науки — академику Николаю Петровичу Лихачёву. Лихачёв создал «Краткое описание икон из собрания П.М. Третьякова» (1905) — труд настолько точный, что многие его атрибуции, ставившиеся под сомнение в советские годы, спустя 100 лет подтверждаются современными технологиями. Именно Остроухов водил по этим залам французского живописца Анри Матисса, и, по воспоминаниям, французский мэтр был настолько потрясен, что посоветовал учиться современному искусству именно здесь, у древнерусских иконописцев.
Особый драматичный раздел выставки посвящен легендарной зарубежной выставке, проехавшей в 1929–1932 годах по городам Германии, Англии и США. Организаторами выступили Игорь Грабарь и Александр Анисимов. Показ, открывшийся с помпой в Берлине, стал настоящим откровением для западного зрителя. Здесь демонстрировались не только оригиналы, но и факсимильные копии шедевров Рублева (оригиналы из страны не выпустили), выполненные легендарными реставраторами Чириковым и Тюлиным.
«Это был триумф советской реставрации», — замечает Светлана Татарченко. Из 120 икон собрания Третьякова за океан отправились 12. Их, в отличие от национализированных у церкви шедевров, можно было везти без риска юридических претензий со стороны эмиграции. Мировое турне, затеянное отчасти с прицелом на продажи через «Торгсин», обернулось культурным триумфом. По иронии судьбы, дома, в СССР, после смещения директора галереи Михаила Кристи в 1937 году, созданная им грандиозная экспозиция древнерусского искусства была свернута, а многие иконы вновь ушли в запасники на десятилетия.
Нынешняя выставка возвращает наследие Павла Третьякова и тех, кто сберегал эту коллекцию в вихрях XX века. Она наглядно доказывает: скромное, казалось бы, собрание московского мецената стало той закваской, на которой выросло все богатство древнерусского фонда Третьяковской галереи, ныне обладающей рублёвской «Троицей» и «Богоматерью Владимирской».
Вагиф Адыгезалов
